Это обалдеть надо — группа дает пятое интервью за день. Даже стыдно как-то. Люди и так гашеные, и тут еще к ним пристают с вопросами: а как у вас то, а как у вас это?.. Вот сидят «Ночные Снайперы» — Диана и Света. Пьют темное пиво. По-хорошему — взять бы и уйти, надо же и совесть иметь. Тут Света вдруг говорит: «Ты знаешь, что такое блины по-снайперски? Это бублики. Блины с отстреленной серединой» Ладно. Теперь ясно, что не прогонят. Поехали…
— Вот скажите, долго вам приходилось околачивать пороги клубов со своей первой «демонстрашкой»?
Света. А «демонстрашки» как таковой и не было. Был сразу полноценный акустический альбом, этакий флэтник, на квартире записанный. Причем в первую же неделю знакомства. Мистика — первая же «сделанная» песня «Рубеж» вошла в «Детский Лепет», а теперь вообще стала заглавным номером альбома. И, кстати, безо всяких переделок…
— Ну понятно, то есть сразу так и поперло…
Диана. Не то чтобы сразу. Но в принципе нам везло. То есть период «окучивания» клубов прошел довольно мягко.
Света. На заметку молодым командам. Директор нужен! Если директор свое дело знает — бегает, впаривает кассеты, диски, группу в обиду не дает… В общем, когда есть крепкие тылы, можно и о творчестве подумать. Поэтому настоятельно советуем начинающим группам иметь в арсенале как минимум одну Свету Лосеву.
— Не стараниями ли директора вы перевели в свое время звучание команды с акустики на полуакустику, а теперь уж и на электричество?
Света. Ну, наверное, есть немного… Хотя Света Лосева здесь ни при чем. Просто имеет место естественный процесс, опробованный, кстати, в Питере еще лет двадцать назад. Сначала молодая команда, несмотря на то что хочется электричества и драйва, вынуждена играть акустику. Вспомни хотя бы «Аквариум», «Кино»… А дальше — как повезет.
— Ага. Ясно. Но вот смотрите. Директор, продюсер, менеджер — группа обзаводится такими людьми и врастает в шоу-бизнес. Не страшно вам сигануть из клубного андеграунда в эту систему, которая запросто может вас «выжать» как следует, а потом за ненужностью просто «слить»?
Света. Бояться нельзя. Помнишь, как у Булгакова? «Самое большое прегрешение — это трусость». От страха до трусости и предательства — рукой подать. Хотя… знаешь, опасение и осторожность… они необходимы. Лучше сказать, что мы, входя в систему шоу-бизнеса, всегда будем настороже.
— Насчет силы. Так почему-то сложилось, что очень мало женщин в нашей музыке обладает настоящей силой, драйвом. Вот вы, например. Еще навскидку можно вспомнить Янку Дягилеву; может быть, Умка, Ольга Арефьева…
Света. Слава богу, что Земфиру не вспомнил. Специально, что ли? Впрочем, спасибо.
Диана. Да, пожалуй, Янка — Янка мне, например, ближе всех. Может быть, и правда корни этой силы и у нее, и у нас одинаковы. Вот небеса — разные абсолютно. У нее — мрачно, безысходно… Судьба и смерть в одной упряжке. Низкие свинцовые небеса, полные слез и дождя. А у нас все же посветлее будет. Даже солнышко в перспективе.
— «Поздно раздумывать, так решено уж. Судьбы не избегнуть, коль в путь я собрался»?
Диана. Мне не страшно. В принципе я вообще ничего не боюсь. Понимаешь, то ли Север сказался, то ли еще что, но я чувствую в себе силу. Она такая… корневая, что ли, древняя, медвежья, могучая. Это как бы одновременно и броня и стержень. Броню, конечно, эта, как ты говоришь, «система» еще может пробить и разжевать, но стержень — никогда.
Света. Во! Точно. Что это? А, «Песнь о нибелунгах»… Правильно ребята тогда все понимали… Хоть и варвары. Опасно со смертью заигрывать. Даже в песнях. Доиграешься рано или поздно.
Диана. И все-таки… Заигрывай не заигрывай, а петь об этом приходится. Ведь если копнешь поглубже, то об этом все равно говоришь, так или иначе. Жизнь, смерть, судьба… Кто об этом не задумывается — просто дурак, если не хуже…
— Да, нефиговые ассоциации… А вот какое дело. Не знаю, как у других, а у меня ваши песни ассоциируются с таким образом. Как там у Летова… «Настырный одуванчик пробивает асфальт».
Диана. Во как… Ты знаешь, лестно, лестно.
Света. Ну, может, не совсем так. Мы все-таки не партизаны и не революционеры, чтобы там «пробивать», бороться. Живем, музыку делаем, радуемся… Радоваться надо! А если ты о том, как мы сами себе это представляем…
— Ну да. Действие-то песен очень сильное. Вы сознательно манипулируете такими образами в расчете на «обратную связь»?
Света. …А-а-а, вон ты про что. Серьезный разговор. Знаешь, был рассказ про мальчика, который умел летать. И его все спрашивали, как он это делает. Достали, в общем… Он и раскололся, а потом попробовал взлететь и не смог. Вот здесь я боюсь, и мне совершенно не стыдно. Боюсь, что если рассказывать о самом тайном, то в конце концов лишишься способности сочинять и петь.
— Ладно, оставим такие пытки и душевнокопание. Я не инквизитор. Хотя мне дико интересно, все же как из ничего возникает нечто? Песня, образ…
Диана и Света, не сговариваясь, смотрят в потолок. Я, как дурак, пялюсь туда же. Подозрительно длинная пауза.
Диана. Ну так… Приходит…
Света. (С подковыркой.) Ага, свыше приходит.
— И что же это получается? «Дьячок есть дудка, сквозь которую проходит глас Божий, но ее при этом не задевает»?
Диана и Света. (Перебивая друг друга) Ни фига! Задевает, да еще как! Да ты что! Там такие дела творятся…
15.03.2001