Людмила Корниенко
А недавно во время концерта группы «НОЧНЫЕ СНАЙПЕРЫ» в Анадыре певице едва не перерезали сонную артерию. Но «снайперша» Диана не из тех, кого подобные вещи могут вогнать в депрессию. Она не унывает и восстанавливается после нелегких концертных будней экстремальными прыжками с парашютом и теплым молоком с медом.
— Говорят, что вы серьезно пострадали на гастролях в Анадыре по вине поклонников?
— Во время исполнения песни «Россия 37» кто-то из разгоряченных алкоголем зрителей запустил стеклянной рифленой бутылкой в сторону сцены: та попала в микрофонную стойку и разлетелась на мелкие осколки. Часть полетела в публику, а часть — в меня. Стекло порезало шею в нескольких местах, чудом не задев сонную артерию… Если честно, я даже не поняла, что произошло, — вспоминает Диана. — В тот момент я сконцентрировалась на том, чтобы не сбиться и допеть песню до конца, так что и боли не почувствовала — укол просто. И никак не могла понять, почему другие «снайперы» сморят на меня как-то странно. А когда закончилась песня, я увидела, что вся рубашка и микрофон в крови.
Сначала я оцепенела… А потом почувствовала, как подкатывает злость. — Сейчас, думая про тот случай, Диана улыбается. — Думаю: ах так! Нас голыми руками не взять, я вам покажу!..
И показала: не прерывая концерта, окровавленная Арбенина исполнила все запланированные песни — еще полчаса.
— Похоже, артистов можно внести в список «наиболее опасных профессий». Часто случаются подобные инциденты?
— Вообще-то публика у нас мирная, такое впервые случилось — и, надеюсь, в последний раз… Если честно, еще долго, стоя на сцене, я ожидала, что сейчас что-нибудь в меня полетит.
— У каждого бывает депрессия, тем более у творческого человека: взлеты, падения…
— Обычно у меня на депрессии нет ни повода, ни времени. Если чувствую, что «накатывает», — сажусь в уголок, чтобы укрыться от других и побыть одной, подумать; но обычно меня тут же срывают — дела не ждут.
— Отыграть один концерт — все равно, что полдня в тренажерном зале «качаться». Как ты отходишь после выступления, как расслабляешься?
— Дом. Любимый человек. Удовлетворение от проделанного. Да еще увлечение экстремальными видами спорта.
Обожаю прыжки с парашютом в кроссовках! Дело в том, что меня предупреждали, чтобы перед прыжком я не надевала кроссовки — на высоте 3 тысяч метров они все равно слетят, — но я не послушалась. В итоге удар о землю взял на себя инструктор. А те «кроссы» рухнули на крышу одной из окрестных голубятен!
— Не секрет, что для многих артистов, особенно рок-н-ролльщиков, допингом становится алкоголь. Тебе он помогает?
— Крепкие напитки почти не пью: чистый алкоголь сушит горло, а это вредно для голоса. Обычно я выпиваю вино красное, сухое. Иногда перед концертом могу выпить граммов пятьдесят коньяка — это согревает связки.
— Знаю певцов, которые страхуют свои голоса: не дай Бог, сорвется или вообще пропадет…
— Голос срывают из-за того, что не умеют правильно петь. У меня ничего подобного не было. А вот голос пропадал — как раз несколько дней назад, когда горели торфяники и вся Москва была в дыму. Утром я просыпаюсь и понимаю, что ничего не могу сказать — сильнейшая аллергия на смог. Все прошло через пару дней. Хорошо, что на эти дни не были назначены концерты.
— А бывает, что приходится «реанимировать» голос перед выступлениями?
— В экстренных случаях я пью теплый чай или молоко с медом, но только не горячим, иначе можно горло обжечь, а теплым. Ни разу не подвело! А что касается лекарств, то вовсе стараюсь обходиться без них, антибиотики, например, сажают печень… Вообще лучше народных средств еще ничего не придумали.
20.09.2002