Родственники зовут ее Динькой. Знакомые называют Диной. Большинство знает как Диану Арбенину — лидера группы с не слишком женским названием «Ночные снайперы».
— Все интересуются, когда выйдет новый альбом?
— Он уже был записан в ноябре, где-то на 95% готовности, правда, по радио крутится только одна песня — «Асфальт». Я уже нервничаю из-за того, что альбом лежит на полке, и назревает желание его переписать. Просто возникли проблемы на звукозаписывающей студии. Была бы моя воля, я бы выпускала альбомы раз в полгода. Я тут села на досуге подсчитать свои песни, все-таки я уже преклонного возраста, можно и завещание составлять. В общем, у меня 80 изданных и около 90 неизданных. Ну и зачем им просто так лежать? Жалко песен! А вторую часть акустической «Тригонометрии» я хочу выпустить после электрического альбома. Правда, мне тут сказали, что она уже у всех есть. Принесли на концерт диктофоны и все записали.
— Многие годы вы жили в Магадане, тяжело было уезжать оттуда?
— Отъезд из Магадана был первым, по-настоящему трудным, выбором. Я тогда с мамой очень поссорилась. Мне было 19 лет. Это был чудовищный поступок! Из Магадана в Питер лететь 8 часов! Вы можете себе представить, сколько нужно было родителям пережить. И мама говорит: только через мой труп! А я ей, что не могу иначе, мне нужно лететь. Ну, она мне даже руки не подала… Мама у меня очень ранимая и тонкая. Она меня очень любит, но стесняется это показывать. Если и проявляет, то только делами. И если она что-то решила, то ее не сломить.
— Кстати, кто ваши родители?
— Мама, папа, две сестры и тетя — журналисты. Брат Антон, ему сейчас 18, учится на юриста. Правда, он больше дурака валяет.
— Не хотелось бы вернуться туда, где прошло детство?
— Возвращаться к прошлому я вообще не вижу смысла. Это как старые штаны! Зачем в них влезать? Их нужно либо отдать младшему брату, либо выкинуть. Вчера было вчера. Пытаться что-то вернуть — бессмысленно. Надо идти вперед! Нет ничего хуже разочарования, а если возвращаться, то уж точно разочаруешься. Мне это физически неприятно. Надо просто идти.
— Играть вы начали еще в Магадане. На чем играли?
— Играть я начала лет в 14. Моя первая гитара была советского производства. Ее мы с мамой подарили нашему папе. По тем временам она стоила огромных денег, рублей 17, что ли… И была абсолютно «дубовая», после нее оставались кровоподтеки на пальцах. Сейчас она у отца. Играть на ней невозможно.
— А где вы играли?
— В казино. Мы пришли туда работать почти сразу после его открытия. В нем даже не было рулетки. Там буквально стояло несколько столиков и был большой подиум. Программа включала 4 отделения: тапер со скрипачом, наша программа, варьете, а последней выходила девочка и пела.
— Приходилось выступать в переходах?
— Конечно! Дело было в Питере. Это было абсолютно благословенное время! Мы действительно играли в переходе около метро «Гостиный Двор». Потом считали деньги и шли ужинать в «Грильмастер», который тоже был на Невском. Могу сказать абсолютно точно, что это было успешно. Неизменно собиралась толпа, и мы отрывались по полной программе. Хорошо было. В принципе, подзаработать можно. Но мы не каждый день играли, а только когда хотели поприкалываться. Каждый музыкант должен пройти эту школу, каждый должен пройти переход.
— А сейчас могли бы там сыграть?
— Запросто!
— Чем вы занялись, приехав в Петербург из Магадана?
— Окончила филологический факультет СПбГУ. Тема моего диплома звучала так: «Семантические преобразования в творчестве Андрея Платонова». Вообще, в жизни филология никак не помогает, и если говорить о слове и о языке, мне ближе лингвистика. В филологии очень много «воды», а в лингвистике все точно, как в математике. Поэтому мне больше нравилось изучать языки, нежели делать анализ какого-либо текста.
— Чем зарабатывали в студенческие годы?
— На стройке красили стены, укладывали кафель! Жить-то как-то надо было. Еще продавала лотерейные билеты, клеила афиши, раздавала на Апрашке листовки «зимняя одежда»: шубы, пальто и все такое. А еще я была снегурочкой! Это была чума! Дед Мороз так напился к третьему дому, что работать было нереально! Но больше всего мне понравилось продавать пирожки с морковкой, потому что это было абсолютно безнадежное занятие. Так ни одного и не продали! Их и есть-то самим было невозможно! Кошмар! Я удивилась бы, если бы их кто-нибудь купил!
— Говорят, в те времена вы стриглись наголо, чтобы экономить на парикмахерской…
— Все было совсем не так! Это было вручную, но вовсе не из-за денег! Побриться налысо — копейки стоит! Дело в том, что для меня снять все волосы было священнодейством. А первый раз я так ознаменовала окончание своей учебы в университете. Я просто подумала, что все эти студенческие вечерины, когда все пьют пиво и водку, в итоге напиваются и таким образом празднуют свои дипломы, мне не были интересны. Я взяла и обрезалась.
— Сейчас вы живете в Москве?
— Я живу в Москве, в Питере, в Минске у отца. Я не могу сказать, что живу в каком-то одном месте. Но у меня есть квартира в Москве. Я живу на последнем, 14-м этаже. Так куда ближе к небу. Со мной живет мой кот Тиль. Он сам черный, но начал седеть, довела, наверное! Его глаза — абсолютно запредельного зеленого цвета. Но он такой прикольный! Абсолютно гуттаперчивый. Вообще, я к кошкам недоверчиво отношусь, но это — исключение из правил. Он мне достался уже взрослым. Я привыкала к нему полгода, а потом просто влюбилась, причем взаимно! Он даже со мной спит! Ложится рядом, вытягивается, точно как человек. Он постоянно урчит — у него моторчик. Самый прикол, что Тиль — девочка, но я зову ее мальчиком.
— А до кота у вас были животные?
— Когда жила за Казанским, очень хотела завести козу! Мы тогда в коммуналке комнату снимали. Представляешь, просыпаюсь утром, на поводок ее цепляю и хожу вокруг Казанского собора ее выгуливаю. Супер! На меня все смотрят, на козу смотрят, а она еще и молоко дает!
По этому поводу были опрошены все соседи, они, конечно, высказали все, что обо мне думали… Но я до сих пор жалею. Клево бы было!
— У вас есть дома какие-нибудь тренажеры?
— У меня есть только две несерьезные гантели, где-то по два килограмма. Они достались мне от дедушки. А тренажер приобрести очень хочется. Я хожу в тренажерный зал, люблю велосипед, футбол и волейбол. Пью специальные витамины для людей, занимающихся спортом и подвергающихся физическим нагрузкам. Вот нырять я боюсь. Нет, воду я очень люблю. Но нырять… У меня боязнь, что разорвет барабанные перепонки, а кому нужен глухой музыкант?! Никому!
— На концертах что для вас важнее: эмоции отдельных людей или энергия массы?
— Во-первых, зрители для меня — никакая не масса! Я вижу намного больше, нежели кажется на концертах. То есть я делаю вид, что чего-то не вижу, но в действительности я просекаю очень конкретные моменты и детально! Но пою всегда кому-то одному. Я выбираю человека, которому смотрю в глаза. Мне важно взаимодействие. Я не понимаю, как можно любить оптом, как можно любить сразу всех людей в мире. Я понимаю, когда у тебя есть один человек, которого ты любишь. И мир тогда станет лучше, если будешь заботиться об одном человеке. Поэтому, если я пою одному человеку, становится лучше всем!
Кстати это все мифы, что поклонники встречают, не дают прохода… Полный бред! Никто никого не караулит специально и не названивает домой. По крайней мере, у меня такого нет. Они хорошие очень!
— За последние годы ваша публика сильно изменилась.
— Публика, безусловно, изменилась. Изменился возрастной промежуток, т. е. раньше я себе не могла представить, что люди, которым 12 — 14 лет, могут понимать, о чем я пою. Сейчас они почему-то приходят. У нас всегда был уклон к старшей публике. «Снайперов» действительно надо слушать. Это не легкая музыка. И то, что они сейчас приходят, вот эти маленькие все, я не могу сказать, что мне это не нравится. Потому что стоит воспитывать поколение. Иначе — просто отдавать в руки попсе молодых людей. Я бы этого не хотела, и не буду.
— На сцене и дома вы один и тот же человек?
— Специммидж у нас не присутствует, и слава богу!
— Вы любите готовить, ходить по магазинам?
— Готовить — безусловно! Я только этим и занимаюсь! Просто когда приезжаешь домой
— это самые отдохновенные часы. Я не шучу! Очень люблю проводить время дома. Никто, кроме меня, рис по-человечески варить не умеет. Меня мама научила. Я ненавижу, когда он слипается в кашу, в такое месиво. Мне нравится, когда рис по рисинке. И пусть немножечко недоварен! Он получается такой упругий, его легко есть палочками. А что касается магазинов, то я их вообще не люблю, ну разве что магазины игрушек и спортивные. А в продовольственных мне нравится покупать воду в пятилитровых галлонах. Я, когда смотрю на воду, думаю: вот это чистота!
— Не хотелось бы сыграть в кино?
— Очень хочу сняться в кино, особенно у Говорухина. Очень я его люблю! Но это все в будущем. Я не актриса, а кино было бы приколом.
— Где, по вашему мнению, лучше зимовать?
— В Таиланде! Сначала нужно покататься на лыжах, а потом ехать туда греться! Но в феврале — за работу! Ехать еще в какую-нибудь страну не имеет смысла. Если есть много денег, можно подарить их бабушке, а самой возвращаться и работать, потому что без работы с мозгами не то!
— А весной?
— Весной очень хочется бороться, бороться с самой собой. Этой весной я чувствую тотальную нехватку сил, авитаминоз. Я совершенно четко осознаю, что силы не восполняются. Меня недавно на выходе из спортзала просто занесло сумкой, когда я ее на плечо закидывала.
— Бывает, что вам совсем не хочется работать?
— Никогда! Я трудоголик, каких мало! У меня нет состояния усталости. Если я вконец измотана — просто засыпаю, просыпаясь, начинаю работать заново! К тому же почти не болею! Есть верный способ избежать простуды: например, зимой я обливаюсь холодной водой. А еще я в валенках зимой походила. В Гостинке купила за 325 рублей и галоши за 140, по-моему. Очень, кстати, тепло. Супер! Я не шучу!
— Верите в талисманы?
— По юности что-то было… А сейчас я постоянно избавляюсь от веса, когда езжу по городам. Так что таскать за собой какого-то мишку или камень я не могу себе позволить. Вот шариковая ручка должна быть со мной всегда.
— А блокнот?
— Нет. Блокнот, он тоже весит. Обычно я пишу на салфетках. Я в тексте не ставлю больших букв — все слова едины. Зачем же большие буквы? Из знаков препинания — только точка. Ну, иногда еще двоеточие и никогда — запятые. Вот тире — неплохой знак препинания, но он слишком категоричный, мне кажется. Самый лучший — точка. Она все говорит.
— Как думаете — вами управляет судьба?
— От человека тоже многое зависит. Нужно постоянно что-то делать, творить, но понимать, что скоро все может закончиться. Тогда все будет хорошо, потому что небо любит дерзких.
03.2004