— Большое спасибо что, наконец, решили дать официальное интервью Апрелю!
— Я согласилась на это, потому что вообще мало людей, по-настоящему нас знающих и интересующихся. Я очень благодарна Апрелю за профессиональность, за отсутствие халтуры. Такого как-то очень мало. Потому что многие журналисты до сих пор приходят с вопросом: «Почему вы «Ночные Снайперы?» — сколько я могу отвечать на это?!
— Или «Что это за альбом – «Рубеж»?»
-Да. Или про «Рубеж»… Я стараюсь не срываться, понятное дело, но мне эти вопросы сразу дают понять, что человек вообще не в курсе.
— Итак. Самый актуальный на данный момент вопрос. Про Лужники. Такой большой концерт у Снайперов, получается, будет второй раз…
— Да. После первого февраля…
— …2003 года. В чем разница по ощущениям, по предчувствию?
— Очень возросла у меня требовательность к коллективу, к качеству звука… И безусловно, к самой себе. И в сравнении с первым февраля, сейчас я могу сказать, что я очень сильно волнуюсь. Вот мы сейчас говорим, накануне. Я не знаю, как там все пройдет и произойдет, но я не помню тогда, первого февраля, такого волнения. Я волновалась, конечно, не волнуются только трупы! Но сейчас как-то… Мы сейчас в таком состоянии счастья находимся, я имею в виду весь коллектив, в таком расцвете, то есть, все так хорошо, что страшно испортить. Что кто-то, не знаю… вдруг облажается? Вот этого бы очень не хотелось. И несмотря на то что в стране у нас засилье попсы, гнетущее состояние в музыке, я себя чувствую очень уверенно и очень спокойно. Другое дело, что я чувствую, что как мне было 16 лет, когда я начинала, так и осталось…
— Ну кстати… хотелось бы вывести разговор на такую серьезную волну… Что касается засилья попсы и так далее… Я хотела бы определить так: Апрель позиционирует себя как сообщество людей, которые считают Вас голосом поколения.
— Нет, ну зачем такие слова, это ж такой пафос…
— Нет-нет, это на самом деле совершенно не пафос. Мы крайне серьезно это воспринимаем. И если выбрать из поколения нынешних 20-40-летних, кого бы можно было представить на историческом уровне – мы никого не видим. Кроме Вас. И то, что мы делаем для исследования истории Снайперов, то что пишем литературно-критические статьи, – это все по этой причине. Мы ориентируемся на Ваше мнение в таких масштабах. Поэтому хотелось бы поговорить и на такие темы… Ну вот допустим: как можно оправдать с такой вот исторической точки зрения Ваши появления в таких изданиях как «Спид-инфо»? Понимаете, для нас это выглядело как… не знаю – Пушкин в публичном доме!
— (смеется) Отличное сравнение! Здесь мне не хотелось бы, конечно, оправдываться…
— Да, это и не нужно…
— Но нужно зрить в корень. Вот возьмем это издание «Спид-инфо». Давайте прочитаем, что я там говорила? Разве я там себе изменила в чем-то?
— Конечно, нет! Но ведь если мы возьмем снова тех людей, которые не знают, что такое альбом «Рубеж», и почему группа называется «Ночные Снайперы», то они будут воспринимать вас так: «это те, о ком мы прочитали в Спид-инфо».
— Нет, ну я здесь не соглашусь… Если открываешь газету, и видишь, что человек там прогибается – это одно. А если видит, что человек везде по-хорошему одинаков и гнет свою линию, то воевать же можно на любом фронте.
— А вы пытаетесь воевать?
— А что остается?
— В каком направлении? Борьба с чем? С попсой, пошлостью, серостью?
— В первую очередь я требую максимума честности, и начинать нужно с себя. Если бы все было плохо, то вероятно, я была бы собой недовольна, и я бы это чувствовала. А что касается всего остального, то я категорически не приемлю некоторые вещи, и они это знают. Эти вещи – они это знают. Поэтому есть такие моменты… Я могу судить о них серьезно, безусловно. Но я все же – немного с другой стороны. И я с курса не собьюсь.
— А вот кстати, к вопросу о борьбе… Не в прямом смысле, конечно, не идти на баррикады… А именно о тех вещах, которые Вы считаете неприемлемыми в нынешней ситуации. Создается впечатление, что мысли у Вас есть серьезные и глубокие насчет того, что происходит в социальной, в культурной жизни страны, но Вы самоустраняетесь. Вроде того, как было такое понятие в литературе периода романтизма: «башня из слоновой кости». Самоустраниться и забить на все. Вот такое впечатление получается. Такова Ваша позиция? Самоустраниться и не высказывать то, что думается на самом деле?
— Нет, в моем случае это невозможно. Потому что я — человек рублёный. И всегда понятно, что мне нравится, и что не нравится. На прямые вопросы я даю прямые ответы. Другое дело, что я совершенно прекрасно представляю, что ничего изменить я лично не смогу. Потому что существует государство, к примеру. И как бы ты ни воевал, ты имеешь единственный выбор – идти в русле. Или не идти. Но для этого опять таки абсолютно не стоит скакать по баррикадам. И я этого не делаю… Но самоустраниться – нет, я не стала бы самоустраняться, просто считаю, что поэт, или там музыкант должен заниматься музыкой. А не скакать с шашкой по Красной площади. Я не могу, потому что у меня очень политизированная семья, политизированная мама (кстати, они здесь, приехали с отцом тоже сегодня), и меня воспитывали в духе – открыто высказывать свое мнение.
— А в настоящее время Вы свободны в том, чтобы высказывать свое мнение? Не мешают этому какие-то…
— Кто мне может помешать?
— Например, «Реал рекордс»? Или какие-то договоренности – с телевидением, с радио…
— Договоренностей с телевидением у меня нет, это раз. Они если чем-то интересуются, то приходят, мы с ними так же как сейчас, беседуем. Что же касается компании «Реал рекордс», мне хотелось бы большего участия их в судьбе группы «Ночные Снайперы», но с ними мы никогда не обговариваем, какие вопросы мне зададут. Лидер компании Андрей Лукинов – он прекрасно понимает мой характер. Он все чувствует и никогда ни на чем не настаивает. У меня по большому счету нет патрона. Патрон – я сама. А договор мы с ними подписали потому что: хотя и, как ни крути, очень многое зависит от самого артиста, но нужно учитывать, что «Реал Рекордс» — это сейчас компания номер один на рынке. Все остальное – это очень местечковое и непонятное. Я за то, чтобы пластинку люди могли купить где бы то ни было. Это у нас хромало и хромает. Поэтому мы обращаемся к «Реалу».
— Значит, еще раз уточним: в творческом плане они Вас никак не ограничивают? Какое должно быть направление, какое звучание?
— Конечно, нет!
— Но вот если сравнить то звучание, что на альбоме «Бонни и Клайд», и то что, например, вчера прозвучало на фестивале – это просто… как две разные группы!
— Так ведь это же всегда у нас так! Но это ты в пользу живаго говоришь, да?
— Но получается, что с каждым новым альбомом – все больший разрыв между альбомным звучанием и концертным звучанием.
— Но в пользу чего? Вам больше нравится что?
— Больше нравится вот то, что было вчера, на фестивале!
— То есть концертное. Мне тоже, между прочим!
— Чем, в таком случае, Вы можете объяснить такой приоритет в пользу электроники на альбоме?
— Тем, что мне интересно было!
— То есть, это просто эксперимент?
— Конечно!
— И останавливаться на этом не планируется?
— Зачем? Ни в коем случае. Вообще нельзя останавливаться. Мне нравится пробовать разное. И более того, я повторюсь, но группа находится в таком состоянии… в таком хорошем состоянии, что мы скоро начнем писать следующий альбом. И я думаю, что он будет отличаться очень сильно от «БК». Ну, БК – «Бонни и Клайд», я так сокращаю. И еще по поводу концертного и альбомного звучания. Мне кажется, их вообще не надо сравнивать. Просто как разные жанры. Вот как например, написал стихотворение. И вот оно написано на листке, и ты кому-то его читаешь вслух. И ты конечно волнуешься, и может, оно будет лучше звучать, может хуже, но это все очень отличается от того, что уже написано.
— В свое время сам факт связи «Ночных Снайперов» с Би-2 — он очень многих удивил. В первую очередь тем, что раньше, вот допустим до 2003 года, когда Вас спрашивали: «Какие отечественные группы Вас интересуют в плане звучания?» — «Би-2» среди них никогда не упоминались!
— Да, это так.
— В таком случае – как, почему возник такой интерес? Это исключительно благодаря личному знакомству?
-Да. Я их оценила в первую очередь – за качество. Потому что они такие трудоголики — вы себе не представляете! Они постоянно занимаются музыкой. В отличие от меня, которая постоянно летает по разным там Америкам и так далее, у Шуры очень четкая в жизни есть – не просто цель: он фанат! Он в музыке весь, до дрожи, до нерва. И сначала я их ценила в плане качества звука. И мне нравились несколько их песен: «Моя любовь», например. Не более того. И в нашей стране, конечно, они производят впечатление таких снобов. Для тех, кто с ними не знаком. Но они передо мной открылись в какой-то момент. И это – очень тонкие такие два парня, которые действительно очень долго дружат. Они дружат со школы, и они друг друга не предали, и они друг другу верны. И это дружба такая, какой, к сожалению, у меня нет. Не получилось. Вы понимаете, о чем я говорю, разумеется. Это во-первых.
Во-вторых, они сами себя боятся в плане того, что они очень теплые и душевные парни. И вот эта вся защита типа (знаками изображает какие-то понты) – это все действительно только защита. И когда я это прочухала, просекла, поняла – я, конечно, очень к ним прониклась. Они это почувствовали… И потом мы спели «Медленную звезду» вместе, это песня, которая мне очень нравится, и вот с этого началось сотрудничество.
— Понятно. А вот, кстати, о старых друзьях и об историческом таком плане. Вот известно, например, что к 15-летию готовится историческая какая-то программа, большое выступление, в большом зале… А нет ли у Вас в планах такой ностальгической фишки, чтобы к этой годовщине выступить где-то в «Арт-коллегии», или в каком-нибудь кафе «Анна», или в «Зоопарке» — в каких-то местах, где выступали Снайперы в свой «доисторический» период?
— Вопрос понятен. Ответ. Во-первых, ничего не готовится.
— Как?
— Касательно первой части вопроса. О том, что готовится на 15-летие какая-то программа – никто еще не садился, ничего не делал. Света Сурганова мне настоятельно предлагает сыграть вместе концерт на 15 лет. Вот. Я пока ничего на эту тему не говорю, потому что это очень серьезное мероприятие. Для того, чтобы вместе выйти на сцену, как я уже в прошлом интервью Соне говорила, нужно как-то созваниваться и дружить! Мы же не можем просто выйти на сцену и тупо отыграть «Русского пассажира»! Кому это надо будет?
— Нужно вместе репетировать?..
— Нужно проникнуться друг другом. Нужно хотя бы созваниваться, пожелать друг другу спокойной ночи и доброго утра. Это во-первых. Поэтому – все в процессе еще. Я об этом думаю.
А что касается второй части вопроса – конечно, Питер заслуживает того, чтобы там сыграть. И про «Борей», «Арт-галерею» — это свежая мысль, именно Ваша… я должна над этим подумать, сейчас не готова. Если мне предоставят нормальные условия, какую-то квартиру или зал, то я, безусловно, приеду и все это сделаю. Если все это организуют.
— Кстати, Ольга Лабынцева из «Арт-коллегии» большой привет Вам передает. Очень надеется, что Вы ее помните…
— Да! Конечно! Она просто мммм!
— Еще хотелось бы узнать – касательно слова «фанат». Вы неоднократно говорили, что Вам не нравится такое определение. Вот нас, фанатов, это обижает – что поклонников Вы, получается, цените больше.
— Да, нет, нет… Я могу это все объяснить. Мне и слово «поклонник» не нравится, и слово «фанат» не нравится… Хотя вообще — ничего плохого в этом нет… Если разобрать это слово, то корень «фан» — это или «веселый», или «приверженец чего-то». Просто меня очень настораживают люди, которые абсолютно не имеют самих себя и уподобляются кому-либо. Это касается музыки, спорта, чего угодно. И если человек теряет себя – это для меня плохой смысл слова «фанат». Потому что держать нужно прежде всего свою голову в руках. Но к счастью, таких приступов болезненных я у наших не наблюдала. Поэтому – если Вы вкладываете в это здоровый смысл, то я ничего не имею против. Я подпишусь под этим. Но без этих болезненных криков, без какого-то «АААА! ДИАНА!!!» — не понимаю я этого, зачем? Вот Вы пришли сюда, сказали: «Мы Вас ценим, Вы для нас — голос поколения»… как-то так, исторически… Да, это мне нравится. И я понимаю, что есть люди, которые меня чувствуют, которые меня ценят за творчество, и слава Богу, что при этом Вы говорите: «Мы — фанаты». При этом в вас отсутствуют эти болезненные качества, вы здоровые люди, вы имеете себя в других проявлениях. А у некоторых жизнь не становится. И вот на таких людей смотреть страшно.
— Кстати, они как раз не хотят называть себя фанатами!
— А как они себя называют?
— Говорят: «мы не фанаты, мы поклонники»…
— А, ну это как алкоголики… уже весь в запое, но при этом: «я не алкоголик». Понятно. Ну, так что скажите фанатам, что если негатив какой-то присутствовал, то на этот счет Вы мне объяснили, и я все поняла)))
— Ну и напоследок… Мы поняли, что Вы не позволяете собой руководить…
— Попробовал бы кто это сделать!
— Вы сами можете выбирать, с кем из прессы хочется общаться, с кем не хочется?
— Да, это так. Мне предлагают титанические списки… Вот Юля не даст соврать. Приносят списки: «С этим хочешь поговорить? – Хочу. – А с этим? – Нет, не хочу»…
— Просто складывается иногда впечатление, что и вся пресса, и концерты бесконечные, и фестивали… как-то Вы себя загоняете. И в связи с этим даже не вопрос, а скорее просьба – что не надо себя доводить до состояния, когда это может навредить. Потому что в последнее время из определенных кругов, имеющих возможность близкого с Вами общения, иногда исходит информация, что со здоровьем не всегда все хорошо… Можно это как-то прокомментировать?
— Конечно, можно. Действительно, я в какой-то момент играла очень много. Но концертов у нас всегда было много, и ничего плохого я в этом не вижу. Но я пересмотрела свое отношение к количеству концертов. Это во-первых. И с 9 мая у нас концертов вообще не было. Я приехала только вчера. Прилетела 25 числа в Питер. Я благодарю вас за заботу, и обещаю не то чтобы себя беречь…
— А вот этого бы хотелось…
— …помнить о том, что вы меня любите, о том, что вы меня цените. И если я совершаю какие-то неправильные шаги… я теперь буду за собой следить. Я думаю, что все будет хорошо.
— Очень на это надеемся. Большое Вам спасибо за такое интересное, большое интервью!
26.05.2007