2012 11 28 Канал «КП ТВ»: интервью в программе «Персона»

Самое главное – искренне думать, что ты еще ничего не достиг

В эфире телеканала КП мы поговорили с певицей о новом альбоме, воспитании детей и дороге в будущее

Хожателева:
— Диана, в первую очередь хотелось спросить о вашем альбоме. Почему «4»? Вы небезразличны к японской культуре, и у меня сразу возникают ассоциации. Цифра 4 созвучна с японским словом «смерть». Есть ли какая-то символика, суеверия? Плюс еще и число песен 13.

Арбенина:
— Серьезно? У нас 13 песен?

Хожателева:
— Выходит, да. 13 песен, цифра 4.

Арбенина:
— Дело было так. Мне эта пластинка пришла во сне. То есть я уснула и услышала то, как нужно делать те песни, которые уже были на тот момент мною написаны, слова и музыка. То есть я услышала аранжировки. И мы стали всё это сразу делать, мы это записали. И у нас было рабочее название «Нэцкэ» либо «Хирургия». Это, по-моему, была середина августа. И я опять вижу сон, что мне тот же кто-то говорит: называй альбом цифрой 4. Для меня это абсолютно несозвучно слову «смерть». Более того, к Японии он имеет очень мало отношения. Хотя в принципе музыка перетекает друг в друга. Я сейчас в процессе разгадки этой тайны, мне самой интересно, почему он так назван. Но я уверена в том, что когда ты взрослеешь, и ты взрослеешь нормально, то есть осмысленно, тебе приходят знаки. И чем больше лет ты прожил, тем больше знаков тебе приходит. И нужно им следовать. Они о чем-то все-таки говорят. Как и сны. Поэтому я назвала «4». Я об этом не пожалела. Я сейчас внимательно наблюдаю за цифрой 4 в своей судьбе и могу сказать (что называется, в противовес смерти), 4 февраля у меня родились дети. Я только недавно подумала о том, что, оказывается, у меня дети родились 4 февраля, то есть именно в эту цифру. Поэтому не знаю, что там будет, встретимся в следующий раз, скажу, что еще случилось.

Хожателева:
— Принимая какие-либо решения, вы во многом полагаетесь на какое-то бессознательное?

Арбенина:
— На интуицию.

Хожателева:
— А что еще к вам приходит во сне помимо творчества? Может быть, какие-то жизненные моменты, когда, выбирая какое-то решение, вы руководствуетесь тем бессознательным?

Арбенина:
— Пока это два самых главных события. Во-первых, это пластинка, которую мы сделали именно так, как она прозвучала у меня в голове, и название. Я вообще очень мало сплю. Я сплю по 2-3 часа. У меня нет времени просто. Я так много должна всего делать, что на сон очень мало времени. Но во сне очень много важного, в этом я убеждена.

Хожателева:
— Вы как Штирлиц. Там 20 минут, а у вас 2 часа.

Арбенина:
— По-моему, 7. Но за 7 минут тоже можно сделать такой рефреш.

Хожателева:
— В вашей новой концертной программе у каждой песни есть своя концепция. Между прочим, песня Google. Я влюбилась в эту песню. Там много про интернет, про то, что всякая чушь в интернете написана. Правда, половины небылицы?

Арбенина:
— Почему половина? Не половина, а больше. Знаете, я такой пользователь небольшой. У меня есть мой сайт, есть почта, есть сайты тех групп, которые я люблю, например, группа Muse. А так, чтобы я куда-то ходила, бродила, у меня на это нет времени и нет желания никакого. Лучше так разговаривать.

Хожателева:
— Социальные сети?

Арбенина:
— Нет. ВКонтакте меня нет, в Фейсбуке у меня есть страница, и у меня там рекордное количество друзей – 19. Но это действительно те люди, которые мне близки.

Хожателева:
— По поводу альбома. Выстроена какая-то концепция, какая-то правильность присутствует, начиная от…

Арбенина:
— От меня, наверное. Я очень правильная сейчас.

Хожателева:
— Плюс индивидуальное видеосопровождение каждой песни. Вы оставляете какое-то место для импровизации или спонтанности? Что-нибудь будет неожиданное, каждый концерт разный или все подчинено концепции?

Арбенина:
— Вы имеете в виду то, что будет в Москве?

Хожателева:
— В Москве и, может быть, в других городах. Или везде они будут разные?

Арбенина:
— Вы знаете, мы поехали в тур 13 сентября. Около 40 концертов мы сыграли. Но все они были разные, притом, что программа одна и та же. То есть мы этого никогда в своей жизни не делали. Мы обычно приходили и играли рок-концерты, такие, от винта. В этот момент времени я действую совершенно иначе. У меня есть четкая мысль, которую я людям рассказываю посредством музыки. Поэтому есть драматургия, безусловно, есть видеоряд, от которого мы тоже зависим. И это очень важно. То есть все взаимодействует, все в очень хорошей цикличности. И мне кажется, что это классно, потому что во всем этом можно импровизировать. Но нужно держаться определенных рамок. И тогда будет выстраиваться очень хорошая картинка. То же самое, что спектакль. Например, играют Чулпан Хаматова и Евгений Миронов «Рассказы Шукшина». Они же могут там импровизировать, но концепция останется единой. Это тоже очень важно. Мы сейчас, по сути, делаем то, что, мне кажется, не очень до нас делали в России. Мы так сопрягаем жанры: рок-музыку с театром, кино.

Хожателева:
— На каждом концерте вы каждому поклоннику дарите диск.

Арбенина:
— Да.

Хожателева:
— Наверное, интернет увидел ваши песни еще до того, как увидели продавцы в музыкальных магазинах. А как же бизнес?

Арбенина:
— А при чем здесь бизнес? У меня есть команда, которая бизнесом занимается. А я пишу песни, пью кофе, пью воду, ращу детей, и я не считаю деньги. Мне их совершенно не нужно считать, я занимаюсь музыкой. Если я взвалю на себя еще и эту часть работы, без которой, разумеется, не может обойтись ни один коллектив – ни «Комсомольская правда», ни группа Muse, условно говоря, ни группа Rolling Stones, ни группа «Ночные снайперы», — ничего не будет. Нужен хороший набор людей, которые профессионально исполняют свои обязанности.

Хожателева:
— Диана, насколько мне известно, вы уже больше 10 лет живете в Москве.

Арбенина:
— Нет, я не живу в Москве.

Хожателева:
— В Московской области.

Арбенина:
— Я думаю над тем, чтобы переехать в Москву. Потому что я все-таки склоняюсь к тому, чтобы дети пошли в школу в Москве. Поэтому очень может такое случиться. Но сейчас мы живем под Москвой. Точнее, там, где находится моя собака, этот сенбернар огромнейший, это действительно под Москвой.

Хожателева:
— Вам когда-то подарили этого сенбернара. И вам пришлось расширять пространство ради этой собаки.

Арбенина:
— Это так и было. Мне бы никогда в голову не пришло брать кредиты в банках, покупать дом. А что было делать, он же рос.

Хожателева:
— Ему нужно много места.

Арбенина:
— Он растет, как на дрожжах.

Хожателева:
— Многие из ваших произведений пронизаны Питером, любовью к этому городу, к этой северной столице. Когда-то вы влюбились в этот город и уехали туда, а живете сейчас в Подмосковье. Расставание с Питером было неожиданным, это было сознательно?

Арбенина:
— Да, это было сознательно. Я действительно влюблена по сегодняшний день в Питер. Знаете, не обязательно жить с тем, кого любишь. Существуют такие случаи, когда ты любишь кого-то, но жить с ним не можешь в силу каких-то причин. Что касается Санкт-Петербурга, это очень жесткий город, с одной стороны, а с другой стороны, очень расслабляющий. Мне нужно стоять двумя ногами на земле, а после того, как родились дети, так вообще не двумя ногами, а шестью ногами на земле. В Питере это делать очень сложно. В Питере хорошо влюбляться, умирать, писать песни, но жить я там не советую.

Хожателева:
— Потому что он гнетет своей обстановкой?

Арбенина:
— Питер меня никогда не угнетал. Но мне очень нравилось ему что-то доказывать, я это постоянно делаю. Вот Москве я никогда ничего не доказывала. Москва меня сразу приняла, у нас хорошие отношения, она такая хлебосольная купчиха, разномастная и т.д. Что касается Питера, это такой строгий франт с тросточкой, в цилиндре, и ты всегда его хочешь завоевывать. А очень сложно хотеть завоевать город, если ты постоянно в нем находишься. Поэтому я выбрала себе такой очень долгий путь покорения города, который уже, по сути, покорен.

Хожателева:
— Если говорить о Дальнем Востоке, вы же редко там бываете.

Арбенина:
— Конечно. Не налетаешься.

Хожателева:
— Магаданская область, то место, где проходило ваше взросление, становление как личности. Вы туда редко приезжаете? Почему? И интересуетесь ли тем, что сейчас происходит в этом регионе?

Арбенина:
— Да, мне там всегда хорошо. На Колыме и на Дальнем Востоке я всегда дома. Мне нравится климат, нравится все, что там меня окружает. Но так, чтобы туда летать, во-первых, на это нет денег, во вторых, времени. Вы представляете, по 9 часов и т.д. Но очень хороший вопрос, потому что мы в следующем году весной планируем ехать туда.

Хожателева:
— Вопрос о вашей первой малой родине. Вы родились в Белоруссии. Следите ли вы за событиями, которые происходят там, приезжаете ли вы туда? Насколько я понимаю, у вас там папа живет.

Арбенина:
— Да, у меня живет отец в Минске. И у нас там будет концерт в декабре. То, что там происходит, я отслеживаю. Но так, чтобы мне это нравилось, не могу сказать. Мне хочется больше свободы для людей, которые живут в каком-либо государстве. Мне кажется, что там ее не очень много.

Хожателева:
— Надо что-то менять? Кто это может изменить?

Арбенина:
— Мне кажется, все же люди. Я уповаю на то, что людям небезразлично, в какой стране они живут. Они должны что-то предпринимать, мне кажется. Но уж на совесть политиков я точно не уповаю, потому что у политиков совести зачастую нет.

Хожателева:
— Вы всем своим творчеством, всей своей жизнью производите впечатление сильной женщины, которая может себе легко позволить обходиться без мужчины.

Арбенина:
— Это кажется.

Хожателева:
— Можете ли вы заплакать, и что может вас заставить заплакать?

Арбенина:
— Могу заплакать. Я такая сентиментальная, особенно в последнее время, когда дети растут. Мы вчера были в цирке. У меня жизнь делится на две части. Первая часть – это дети, вторая часть – это концерты. Я сказала, чтобы не больше 10 концертов в месяц, но мне ставят 15 концертов. Получается, по полмесяца я детей не вижу. Это очень много. И дети очень нервно сейчас это переживают. Сейчас им 2 года 9 месяцев, и они очень нервно это переживают. И вот вчера, когда мы пошли в цирк, Тема сидит (а я прилетела накануне) рядом со мной на стульчике, смотрит представление в никулинском цирке, вдруг оборачивается и говорит: мама приехала. Представляете, как они это переживают? Конечно, у меня слезы навернулись на глаза. То есть заплакать могу.

Хожателева:
— И когда в Магадане вы застряли…

Арбенина:
— Когда я гуляла там? Да, это был момент. Я, конечно, вспомнила свою учебу там, пургу, общежитие и т.д. Конечно, это всё ностальгия. Но без возвращения, конечно. Возвращаться никуда я не хочу.

Хожателева:
— То есть вы нашли то место, где вам комфортно?

Арбенина:
— Знаете, мне комфортно там, где я сейчас нахожусь. Вопрос по поводу того, где я сейчас живу. А я говорю: нет, я не живу в Москве, у меня дом находится под Москвой. Но я такое мизерное количество времени там провожу, что сказать, что я там живу… Мои родные сказали бы: да ты врешь. Я научилась обходиться тем, что у меня есть в данный момент времени. Я пытаюсь делать так, что мне комфортно в том месте, в которое я пришла. Я этому месту отдаюсь. Мне кажется, это правильно. То есть не думать ни о чем, когда ты где-то находишься, делать то, что тебя просят делать, на что ты согласился, и дальше будь, что будет.

Хожателева:
— Многие успешные актрисы, артистки, боясь забвения, принимали сознательное решение не иметь детей либо просто откладывали рождение ребенка до последнего, когда сама природа этого не желает. А каково было вам, тяжело ли далось вам это решение?

Арбенина:
— Я ничего не решала. Просто мне бог дал двоих детей, да и всё. Я вообще верю в то, что в каждой женщине живет материнский инстинкт. Знаете, что такое материнский инстинкт? Это когда тебе 18 лет, 19 лет, 22 года, и ты вообще детей не замечаешь, их нет. То, что вне твоего поля зрения, ты не видишь этого. А потом в какой-то момент вдруг ты начинаешь замечать эти маленькие существа, которые вдруг на тебя производят колоссальнейшее впечатление. И ты вдруг начинаешь хотеть детей. И мне кажется, это свойственно любой женщине. Сознательно от этого отказываться, мне кажется, преступление. Я никого не сужу, я очень толерантна вообще, но я бы не поступилась даже этими песнями, которые я написала. То есть я никогда бы не поступилась детьми в пользу песен, которые я написала. Ничего существеннее, ничего более важного в моей жизни не произошло, кроме рождения Темы и Марты.

Хожателева:
— Это перевернуло вашу жизнь?

Арбенина:
— На 100 процентов, конечно. То я была одна, а теперь нас трое. К сожалению, не четверо. Но, в конце концов, еще не поздно. Главное – верить. И тогда рядом со мной появится тот человек, который станет хорошим отцом этим двум малышам.

Хожателева:
— То есть пока в поиске?

Арбенина:
— Знаете, не активные поиски. Я ничем не удручена, я просто совершенно открыто признаю, что на сегодняшний день у них нет отца, то есть мы разошлись. Но им всего лишь неполных 3 года, так что все еще впереди.

Хожателева:
— Несмотря ни на какие перемены в составе группы, перемены в личной жизни, рождение детишек, вы постоянно творите.

Арбенина:
— Бог дает.

Хожателева:
— И все время что-то новое, разное. Откуда вы находите силы? Вы говорите, что спите по 2 часа. Откуда вы черпаете вдохновение? Не боитесь ли вы исписаться банально?

Арбенина:
— Пока бог дает мне песни, так я и пишу их. Точнее я их не ленюсь записывать, не ленюсь работать над ними. Предположим, я сейчас отыграла 9 концертов подряд, у меня не было выходных, не было ни одного дня перерыва. Я приезжаю домой и сразу же начинаю заниматься детьми. Они сразу ко мне выбегают, и всё. И так до 10 часов вечера, до отбоя. У нас четкий режим дня. И вот я ложусь спать, допустим. Если в час ночи я просыпаюсь и понимаю, что мне нужно сейчас встать, взять ручку (а я всегда пишу рукой) и пойти писать песню, то я это буду делать в ущерб сну. Когда я отдыхаю, я не знаю. Может быть, я вообще не отдыхаю, может быть, мне удается это делать за те 2 или 3 часа. А может быть, пока есть какой-то запас энергетический, который мне сверху дан, и я его сейчас реализовываю. Но я не могу сказать, что я устала. Если я говорю, что я устала, это значит, что мне нужно поспать, и не так много часов.

Хожателева:
— Допинги. Как относитесь к этим вещам? Кто-то ест, кто-то пьет много кофе, кто-то – алкоголь или наркотики.

Арбенина:
— У меня в жизни было очень много всего. Мне 38 лет, я очень взрослая девочка уже, прямо скажем. Я знаю, что такое допинги, что такое наркотики, что такое алкоголь. Я все это оставила за плечами. По одной простой причине. Когда тебя что-то связывает, приковывает, ты становишься несвободен, будь то алкоголь, или кофе, или еда. То есть ты постоянно от чего-то зависишь. Я выбрала ни от чего не зависеть вообще. Только от своего здоровья. Я стала апологетом своего собственного здоровья. Я очень хочу сохранить себя для своих детей. У меня нет времени на то, чтобы заниматься ерундой. И не будет. Знаете, когда ты зависишь от того, есть у тебя сейчас кофе – поэтому ты можешь думать, а вот если его нет, то ты думать не можешь, тогда тебе грош цена. Не надо себя настраивать на такие вещи.

Хожателева:
— Главное, чтобы стимул какой-то был. То есть с появлением детей пришел стимул?

Арбенина:
— Да раньше. Кстати, по поводу появления детей. Буквально накануне рождения детей я поняла, что мне надоело то, как я живу. И они как раз появились в тот момент, когда был такой переломный момент в жизни. Силы воли, по большому счету, не надо. Нужно просто устать от ерунды, которой ты занимаешься. Тогда у тебя все в жизни четко: остается музыка и дом.

Хожателева:
— Прекрасный совет всем тем людям, которые не могут определиться в жизни, и постоянно находят какие-то оправдания.

Арбенина:
— Нужно себя искать. Это очень сложно, себя найти. Но нужно постоянно думать, что нельзя себя разменивать. Нужно постоянно идти вперед, думать, подходит тебе это или не подходит, и смотреть, насколько твоей душе это нужно.

Хожателева:
— То есть тот момент, когда вы решали, кем вам стать… Может быть, до этого вы мечтали стать кем-то другим?

Арбенина:
— Я мечтала быть ветеринаром. Во втором классе мне очень нравились собаки, их лечить. Поскольку у меня все в семье журналисты, я думала, что буду журналистом, статьи писать, брать интервью и т.д. Очень тяжелая работа у журналистов. Я соскочила с этой темы. И у меня не было никакого вопроса. Я, как только взяла гитару и научилась играть на гитаре, у меня все закончилось. Я еле закончила университет, он мне очень мешал.

Хожателева:
— Педагогический?

Арбенина:
— Сначала педагогический, а потом я училась в Питере. Мне всё очень мешало заниматься тем делом, которое я люблю. И оно поначалу не приносило вообще никаких денег. И это, поверьте мне, не повод останавливаться тоже. Ну и что? В 93-м году мы это начали делать. 20 лет в следующем году будет «Ночным снайперам». И поверьте мне, я больше ничем в своей жизни не занималась, и ни на секунду не пожалела, что не отклонилась с этой темы. Вот, например, мама была очень против. Она считает, что надо было заниматься другим, то есть по образованию идти. А я до сих пор считаю, что занимаюсь тем, чего хочет моя душа. И этого достаточно.

Хожателева:
— И вы сделали правильный выбор.

Арбенина:
— Если бы вдруг как-то вернуться обратно, я бы ничего не изменила.

Хожателева:
— Вы для многих являетесь олицетворением протеста. Вы ходили на митинги, были на
Сахарова.

Арбенина:
— Да, была.

Хожателева:
— Подписывались даже в поддержку Pussy Riot, если не ошибаюсь. И русский рок, который, по вашим словам, все-таки жив…

Арбенина:
— Ну, я живу.

Хожателева:
— И по определению предполагает бунтарство. Как вы считаете, в нашей стране от этого есть толк? Не хочется опустить руки и просто смириться с тем, что происходит?

Арбенина:
— Знаете, мне кажется, каждый решает для себя. Я никого ни к чему не призываю. Я считаю, что в любом демократическом обществе каждый из нас может открыто высказывать свою позицию, и за это нельзя сажать в тюрьму. Это можно порицать, с этим можно не соглашаться, это можно осуждать, можно не подавать руки людям, которые говорят такие вещи или совершают такие поступки, которые вы считаете аморальными, которые вы никогда бы не совершили. Но нельзя сажать в тюрьму за открытое высказывание своей гражданской позиции, это неправильно. Это то, что ставит под сомнение демократию в обществе. В любом обществе, не касаемо в данном случае только России. Потому что человек от природы рожден свободным, он должен быть свободным. И государство должно делать все, чтобы человек себя чувствовал свободным, а не уязвимым на каждом шагу.
Что касается протеста, то если бы мне было 20 лет, то я могла бы быть тем, кем вы сейчас сказали. Но я очень толерантна. Очень. Я никого не осуждаю. Я просто хочу, чтобы люди были свободны. И нормально себя чувствовали, не боялись.

Хожателева:
— Видите, там все с верой перемешалось.

Арбенина:
— К вере это не имеет никакого отношения, на мой взгляд.

Хожателева:
— Храм Христа Спасителя и протест.

Арбенина:
— Как угодно можно относиться. Просто в любом деле важен исход, к чему все приходит. И если мы видим беззаконие в конечном итоге, то очень сложно адекватно относиться к правосудию, как к таковому. И к институту церкви. Потому что Бог не карает, Бог любит. И те люди, которые ему официально служат, я имею в виду священнослужители, они призваны делать так, чтобы нам было хорошо. Они призваны оказывать милость божью. Прощать. Безусловно, это очень тяжело сделать, потому что, на их взгляд, был осквернен храм. Через это надо простить. Они же выше нас, ближе к Богу. Правда? Почему же они себя ведут странным образом? Почему они имеют право карать? Никто не имеет права карать.

Хожателева:
— Кстати, может, вы слышали конкурс Мисс Земля… Представительница от России, Наталья Переверзева, которая приехала из Курска, имеет много титулов, поехала на международный конкурс. И там она решила на вопрос, почему она гордится своей родиной, высказать не только свою любовь и уважение к России, она и рассказала о том, что наша страна нищая, в нашей стране не прекращается кавказская война, у нас уезжают люди, все разворовали и так далее.

Арбенина:
— То есть, правду сказала.

Хожателева:
— Ее многие стали осуждать. И наши читатели, слушатели и зрители, большинство ее поддержало. Однако нашлись те, кто сказал, что она вынесла сор из избы. И международная трибуна — не место для таких высказываний.

Арбенина:
— Смелая девочка. Молодец. Конечно, не дура. Бытует такое мнение, что чем красивее женщина, чем больше титулов она получила, тем она тупее. Значит, не все так плохо. Значит, она умная.
А что касается читателей «Комсомолки», это очень адекватный и нормальные люди, которые прекрасно понимают, что к сору из избы это не имеет никакого отношения. Почему, если мне задают вопрос, и я люблю свою родину, я не могу сказать, что в ней происходит? А если это обратит внимание общественности и нам просто помогут каким-то образом справиться с какими-то пороками, которые присутствуют в государстве. В любом.
Молодец.

Хожателева:
— Человек должен высказывать свою гражданскую позицию.

Арбенина:
— Мы же не овощи. Есть странное определение, но мы не можем… Люди, которые говорят, что им все равно и так далее… У меня тоже есть дом, дети. Я очень люблю свою семью. Да, это так. Это самое главное для меня. Но мы живем в обществе. Плечо к плечу друг к другу. И говорить о том, что мне все равно…

Хожателева:
— Очень любят говорить, что от тебя ничего не зависит.

Арбенина:
— Да все зависит! Почему процветает на сегодняшний день Америка? Не потому, что там так много всего, а потому что люди высказывают свое мнение. И они думают, что каждый может стать президентом. Это американская мечта. А мы не можем себе это позволить. Такие мысли даже. Почему?

Хожателева:
— Это внутренняя несвобода.

Арбенина:
— Конечно.

Хожателева:
— Знаю, что вы не любите говорить на эту тему. Ворошить прошлое…

Арбенина:
— На какую тему не люблю?

Хожателева:
— Уже почти 11 лет прошло с того момента, когда после ухода Светланы, а «Снайперам» скоро 20 лет, и вы давно сами по себе. Но этот союз навсегда останется частью каждой из вас. Может ли наступить день, когда вы снова выйдете на одну сцену?

Арбенина:
— Не знаю. Загадывать сложно, потому что вообще непонятно, что будет дальше. Но я не знаю, что должно случиться, чтобы мы вышли вместе на сцену. Точнее, я знаю, что должно случиться. Должно случиться то, что на сегодняшний день невозможно. Это наше общение. Мы же не общаемся. Мы друг другу не звоним, не пишем, не поддерживаем никаких отношений. Поэтому выходить вместе на сцену и петь, как два болванчика, мне кажется, это некрасиво по отношению к коллективу, который был когда-то.

Хожателева:
— И желания нет общения?

Арбенина:
— Инициировать? Да Бог с вами! У меня так много дел, что мне не до этого. Пусть сейчас на меня ополчаться люди, но я настолько далеко от этой истории. И мне она, по сути, так неинтересна, что… Да, это было 20 лет назад. Но с того момента очень много воды утекло.

Хожателева:
— Я вспоминаю о нашей беседе с Юрием Шевчуком. Я спросила у него про корпоративы. Знаете, что он ответил? Многие артисты, им не стыдно подзаработать порой в разы больше, чем на обычных концертах. И он ответил, что не представляет себя на корпоративе, «где люди бухают, а я вихляю бедрами». Как вы относитесь к корпоративам? И если у вас есть выбор концерт или корпоратив, вы выберете концерт?

Арбенина:
— Если у меня будет выбор, я однозначно выбираю концерт. Как любой нормальный артист. Но я играю корпоративы. Я этого не стыжусь.
Я к этому очень плохо относилась, а потом мы приехали играть, а это было лет пять назад, и люди праздновали новый год. Банк какой-то. И там были совершенно такие же люди, которые приходят на концерты. На наши сольные концерты. Просто им сделали приятное. И тот новый год они имели возможность слушать нас. Поэтому там никто не вихлял бедрами, понятно. Они зачастую такие душевные. И это имеет отношение исключительно к творчеству. Исключительно. Более того, недавно у нас появился полумеценат, без которого бы у нас не было видео вообще. Нам посто дали возможность купиь огромнейший видеопроектор, без которого не было бы части работы. И мне зазорно это говорить. У меня нет ста тысяч долларов. А люди просто их дали. И мы сделали то видео, которое будет 1 числа в «Стадиуме». У меня же нет продюсера. Я рассчитываю только на себя.

Хожателева:
— Вы говорили, что пор ой становится страшно, когда ваши песни, например, «Асфальт» становятся пророческими.

Арбенина:
— Да. Это ужасно.

Хожателева:
— Список увеличивается?

Арбенина:
— Да. Список увеличивается. И стремительно. Мне всегда очень жутко по этому поводу, потому что непонятно, что еще в жизни произойдет, о чем я написала. Я написала песню «Абсолюты», она есть в альбоме 4. И она ничего не имеет общего с реальностью. Но я думаю, что со мной что-то произойдет подобное. Там очень четко все расписано. И я думаю, что я опять наступлю на собственные грабли.

Хожателева:
— Вы в «Асфальте» говорите, что что-то случилось с человеком…

Арбенина:
— Да. У меня была подруга. И так случилось, что она попала в аварию. И ее не стало.

Хожателева:
— Там строчка… В газетах писали… О ком эта строчка?

Арбенина:
— Начну с того, что это не моя строчка. Поэтому не хочу открывать автора и о ком он сказал.

Хожателева:
— Однажды ваш талант оценила Алла Пугачева. Общаетесь ли вы с ней? И творчество каких представителей отечественной сцены вы считаете достойным, учитывая то, что сейчас у нас с каждым годом силами государства или, может, инерцией самих слушателей мы все больше скатываемся с тотальному упрощению. И низкопробная попса правит умами.

Арбенина:
— Не надо, чтобы попса правила умами. Алла Борисовна – это огромнейший артист. И я ее очень уважаю. Еще, конечно, Валерий Леонтьев. Это человек с большим интеллектуальным багажом, мне кажется. Мне нравится Валерий Меладзе, безусловно. Агутин. Я сейчас говорю про популярную эстраду. В общем, довольно много уже Четыре! Опять же! Я сейчас сказала!

Хожателева:
— Алла Борисовна уже пятьсот раз уходили со сцены. Но продолжает все равно…

Арбенина:
— А нельзя уйти со сцены. Сцена – это самое главное для артиста. Это единственный наркотик. А если говорить про женщину, то для женщины два наркотика. Это любовь к мужчине и ребенку. И второй наркотик – это сцена. От этих вещей никто никогда отказаться не сможет. Поверьте, этого достаточно.

Хожателева:
— Алла Борисовна когда-то оценила ваш талант. Общаетесь ли вы, планируете ли совместные проекты?

Арбенина:
— Время от времени. Они меня приглашали на один фестиваль летом. Я очень хотела поехать. Он проходил в Крыму. Но я увожу летом детей очень далеко. И мне нужно было лететь тремя самолетами. Это было нереально. Очень жалко, что не получилось.

Хожателева:
— Детишкам почти три годика. Они милые… Блондинчики, кучерявенькие, с прямыми волосами…

Арбенина:
— Это да.

Хожателева:
— Так хотелось попросить у вас фотографии! Ладно.
Может, уже видно по ним… Кем вы хотите, чтобы они стали?

Арбенина:
— У них сейчас прорисовывается характер. Тема, я понимаю, будет какая-то личность. Вправо – влево, допущение какие-то возможны. Марта тоже. А что касается занятий, то Тема классно относится к музыке. Он в темпе правильном… Например, если играет на бубне, он играет в долю. Он чисто поет. Чисто имитирует. Нет фальши. А что касается Марты, то она менее активная, что касается музыки. Но она классно рисует. Она может взять и ровно прочертить линию, чего я не могу. Причем, она левша. Он правша. Но ей пока все равно, какой рукой. Она может перекладывать… ее клонит быть левшой.

Хожателева:
— Так интересно! Девочка и мальчик. С возрастом у нас мечты, планы, желания… Они все больше прессуются. Вы многого в жизни достигли, но есть ли еще что-то, что осталось недостижимым? О чем хочется мечтать? Или все уже исполнено?

Арбенина:
— Самое главное – искренне думать, что ты еще ничего не достиг. Тогда все будет хорошо. Серьезно. Вы говорите, что я многого достигла. Я подумала сразу же… А чего я достигла? Я постоянно что-то делаю. Я оглядываюсь назад. Постоянно думаю, что вот здесь не надо торопиться, вот здесь надо было остановиться. Куда я постоянно тороплюсь? Спешу. А мне кажется, что я еще ничего не сделала.
Знаете, я не могу гневить бога, самое простое – родить детей. А вот воспитать и поднять! Родители меня поймут, это намного важнее и сложнее. Я в процессе. Все хорошо.

28.11.2012